Металлопрокат на Металл Торг.Ру

English version
Проект РВС - РВС-Металлы
  РЕГИСТРАЦИЯ
  НОВОСТИ
Рынка металлов
Новости компаний
Торговой системы
  АНАЛИТИКА
Черные металлы
Цветные металлы
Драгоценные металлы
Металлолом
Сырье
Статистика
МеталлСТАТ
Индекс цен России
Мировые цены
Цены на биржах
Вопрос месяца
Публикации
  МЕТАЛЛОТОРГОВЛЯ
Металлоторговля
Каталог
Прайс-листы
Доска объявлений  <<
Classified
Подшипники
ГОСТы и стандарты
Список должников
  ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ
Регистрация               <<
Подписка
Вопросы FAQ
Форумы
Биржа труда
Металлургический чат
Разделы
Информеры
Выставки
Реклама
Контакты
  РЕГИСТРАЦИЯ
  ПОИСК ПО САЙТУ


Цветные металлы

Новости Аналитика и цены Металлоторговля Доска объявлений Подписка Реклама


14.09.2016    РЗМ не оправдывают ожиданий



Летом текущего года с рынка редкоземельных металлов пришли новости, что цены устойчиво растут и есть надежда на прекращение многолетнего спада. Что же изменилось на этом рынке, полностью контролируемом Китаем?

Мировой рынок

С точки зрения производства за последние годы практически нечего не изменилось – Китай как был крупнейшим производителем и потребителем редкоземельных металлов (РЗМ) в мире, так и остается им. С одной стороны, это обусловлено крупнейшими в мире запасами подходящего сырья (легкоизвлекаемого, что немаловажно).

По данным USGS, на Китай приходится 85–90% мировой добычи РЗМ. С другой стороны, промышленный скачок при регулировании со стороны властей КНР привел к появлению в стране развитой и высокотехнологичной промышленности, ориентированной именно на это сырье. Они перерабатываются в полуфабрикаты (магниты, спецсплавы, катализаторы, стекла) или в конечные продукты – электродвигатели, аккумуляторы, оптические системы и другие изделия.

По последним данным China’s Rare Earth Industry Association, внутреннее потребление редкоземельных металлов в Поднебесной по объемам уже весьма близко к их добыче.

Что именно произошло в 2011–2012 годах, сказать сложно. По официальной версии китайских властей, они только боролись с нелегальной добычей РЗМ и нанесением ущерба окружающей среде. По неофициальной – решили установить новую точку отсчета для цен, пользуясь своим монопольным положением на рынке.

Так или иначе, на фоне потока новостей о закрытии рудников, закупках в госрезерв, стремительном сокращении экспортных квот и сжатии объемов экспорта редкоземельных металлов из КНР цены галопом поскакали вверх. Подъем наблюдался в разы и десятки раз, а затем все вдруг внезапно и весьма быстро закончилось (рис. 1).


Оказалось, что взлетевшие цены активизировали проекты добычи РЗМ за пределами Китая – ведь при таком раскладе рентабельным становилось даже извлечение этих металлов с морского дна. В сектор пошли миллиардные инвестиции. Так, австралийская компания Lynas с некоторой задержкой от первоначального графика, но все же завершила строительство обогатительной фабрики в Малайзии для переработки концентрата с австралийского проекта MtWeld. В 2014 году компания выпустила около 4 тыс. т редкоземельных оксидов, в 2015-м – уже 8,8 тыс. т. На 2016 год запланирован выпуск около 12 тыс. т, а общая мощность предприятия составляет 22 тыс. т.

Оживились и владельцы старых рудников, такие как компания Molycorp. Благодаря ажиотажу на рынке американская компания провела модернизацию и расширение своих мощностей до 40 тыс. т, увеличив за 6 лет выпуск РЗМ на порядок, до 13 тыс. т в год. И для потребителей РЗМ за пределами Китая эти изменения были весьма заметны.

Не менее важен тот факт, что борьба властей с нелегальным экспортом редких земель из Китая привела к тому, что его объемы… увеличились! Если в 2009 году «левые» поставки оценивались в 20 тыс. т, то в 2015 году специалисты Roskill говорили уже о 45 тыс. т. По этой причине реальный график объемов производства в КНР может отличаться от приведенного выше – спад будет ощутимо меньше.

Потребители РЗМ тоже не остались в стороне от изменений. По информации Metal-Pages, в зависимости от отрасли и компании снижение потребности в редкоземельных металлах составило за последние несколько лет 25–75%.

Активизировалась вторичная переработка и утилизация РЗМ-содержащего оборудования. К примеру, на этом поприще недавно отчитывалась о некоторых успехах компания Panasonic.

Кроме того, компании начали искать пути применения меньшего количества РЗМ в своей продукции. Наиболее впечатляющим примером такого подхода может служить диспрозий, использующийся в производстве мощных неодим-железо-боровых магнитов. Их производители сумели сократить потребление диспрозия на 50–75%, а некоторые и вовсе нашли ему замену.

Из последних новостей – в июле текущего года компания Honda и японский металлургический концерн Daido Steel сообщили о создании технологии практического применения неодимового магнита, не содержащего тяжелые редкоземельные металлы (к которым относится и диспрозий), в силовых агрегатах гибридных транспортных средств.

Концепция будет реализована в новом Honda Freed, выходящем на некоторые рынки осенью 2016 года. А уж сколько за последнее время прошло сообщений о различных экспериментальных разработках, нацеленных на кратное сокращение потребностей в РЗМ, – просто не счесть. Закономерно, что стоимость диспрозия (как и многих других РЗМ) к настоящему моменту откатилась до уровней лета 2010 года (рис. 2).


Международные организации тоже приложили руку к снижению цен РЗМ. Жалобы США, Европы и Японии в ВТО рассматривались довольно долго, но к концу 2013 года стало известно, что квоты все-таки признали нарушающими принцип свободной торговли. Поэтому на рубеже 2014–2015 годов Китай систему квот все-таки упразднил. Тем более что они, очевидно, не работали – в 2013 году официальные поставки составили около 15 тыс. т при 30 тыс. т разрешенных, остальное вывозилось по «черным» или «серым» схемам.

Казалось бы, все вернулось на круги своя и вопрос можно закрывать. Но падение цен сыграло злую шутку со всеми. На пике цен китайские власти в большей или меньшей степени, но добились закрытия ряда опасных для окружающей среды рудников. Снижение цен чувствительно ударило по небольшим добытчикам, работавшим в относительно легальном поле, и многим из них пришлось закрыться. Тогда как нелегальная добыча всех этих изменений даже не почувствовала.

«Около 90% китайских производителей редкоземельных металлов терпят убытки. РЗМ не так проблематично добывать и обрабатывать, как другие металлы, поэтому многие нелегальные производители поставляют свой материал, затоваривая и без того перегруженный рынок и усугубляя ситуацию», – жаловался один из китайских чиновников уже в середине прошлого года.

REHT и China Minmetals Rare Earth Co., два крупнейших производителя редкоземельных металлов в стране, тогда же сообщили о резком снижении прибыли и даже убытках.

У властей Китая на этот случай всегда есть рецепт – консолидация.

По словам замминистра промышленности и информационных технологий Китая Сина Гуобина, реорганизация основных групп, производящих редкоземельные металлы, должна быть завершена к концу июня 2016 года. «В компаниях будет проведена концентрация потенциала посредством закрытия заводов и вывода из эксплуатации устаревших мощностей», – подчеркнул функционер, добавив, что компании отрасли также улучшат механизм координации для помощи в стабилизации редкоземельного рынка. Реорганизация предприятий проводится в рамках национальной программы оптимизации сектора.

В начале июля 2016 года на конференции, организованной Комиссией по промышленности и информационным технологиям провинции Цзянси, было ратифицировано создание Южной редкоземельной группы. Объединение появилось в апреле 2015 года при участии компаний Ganzhou Rare Earth Group, Jiangxi Copper Group, Jiangxi Rare Earth и Rare Metals Tungsten Group в целях развития ресурсной интеграции методом укрупнения предприятий и теперь получило официальное одобрение свыше.

В целом эта группа объединила 24 компании в секторе РЗМ и сформировала интегрированную промышленную цепочку, включающую сектора добычи, выплавки, переработки, исследований и торговли. Совокупная производственная мощность нового объединения – добыча 43,6 тыс. т РЗМ в год, а мощности по выплавке и сепарации составляют 59,2 тыс. т в год.

Глава Китайской ассоциации производителей РЗМ Чжан Фенкуй заявил, что образование группы поможет реструктуризировать отрасль и улучшить эффективность использования редкоземельных ресурсов.

Западные добывающие компании тоже вынуждены искать способы продолжения деятельности.

В июне 2015 году Molycorp подала заявление о добровольном банкротстве. Долги на сумму $1,7 млрд кредиторам пришлось реструктуризировать. При этом полное погашение обязательств признавалось возможным только путем продажи компании целиком или по частям.

Поначалу заинтересованность в приобретении Molycorp проявили многие компании, но по состоянию на середину текущего года главной проблемой было отсутствие покупателей на основной ее актив – рудник Mountain Pass. Его привлекательность падала вместе с ценами на РЗМ, а долг перед кредиторами оставался прежним.

Сейчас компания активно судится, пытаясь избавиться хотя бы от части обязательств. Перспективы дела неясны, как неясно и будущее рудника.

Немногим лучше положение Lynas: при наличии постоянно растущих долгов (в конце 2015 года – почти на $600 млн) компания только недавно обеспечила более $200 млн выручки. О прибыли речи нет вообще – ежегодные убытки Lynas составляют $200–400 млн.

Прошлым летом компании пришлось договариваться о реструктуризации долгов. Срок погашения по облигациям был перенесен с 2016-го на 2018 год, а текущие выплаты сокращены с $205 млн до $2 млн. Насколько хватит терпения кредиторов – вопрос открытый.

В июле Lynas Corp. Ltd сообщила о росте продаж и выручки за истекший квартал. Валовая выручка от продаж составила у компании в апреле–июне 55,9 млн австралийских долларов ($42,5 млн) по сравнению с 44,5 млн в предыдущие 3 месяца. Годовая выручка составила 196,1 млн австралийских долларов по сравнению с 148,6 млн годом ранее.

В отчетном квартале Lynas выпустила 1150 т неодима и празеодима, а за весь год – 3897 т, тогда как в последнем квартале предыдущего финансового года было произведено 846 т этих редкоземельных металлов, а в предыдущем финансовом году – 2258 т.

Вот только о прибыли в ее отчетах – ни слова…

От рынка глобального перенесем свое внимание на крохотный по мировым меркам, но столь дорогой нам российский рынок. Что же происходит на нем?

Российские реалии

Высокие цены способствовали активизации рассуждений о богатствах российских недр и перспективности данного направления. Зазвучали идеи реанимирования отрасли по образу и подобию советских времен. Появилась федеральная программа по развитию промышленности редких и редкоземельных металлов.

То, что в стране почти нет потребителей РЗМ и весь проект может сводиться только к очередному экспорту сырья, обычно не афишировалось.

Весной 2015 года Минпромторг РФ утвердил план мероприятий по импортозамещению в цветной металлургии. В нем был обозначен совершенно фантастический темп развития – к 2020 году доля импорта в потреблении редкоземельных металлов должна была сократиться с 100 до 5%.

Спустя несколько месяцев последняя цифра внезапно скорректировалась до 10%.

Чиновники проводили массу совещаний, обсуждались различные меры поддержки, выделялись деньги (даже на медийное сопровождение процесса). Хотя обсуждать тут можно совсем немногое.

Единственная действующая цепочка, производящая РЗМ на территории России, – Ловозерский ГОК и Соликамский магниевый завод (СМЗ).

СМЗ может выпускать около 2 тыс. т карбонатов РЗМ в год, перерабатывая руду Ловозерского ГОКа. А сам ГОК разрабатывает крупнейшее в России месторождение лопаритов, где содержание РЗМ, преимущественно цериевой (легкой) группы, составляет в среднем около 1,12%. После переработки на СМЗ эта редкоземельная продукция практически полностью экспортируется.

Сопутствующие проблемы известны давным-давно: малое содержание металла в рудах, повышенная радиоактивность, сложности с добычей и извлечением руды. Плюс перевозка на 3000 км до Соликамска. Еще столько же – до любого предприятия, занимающегося очисткой и разделением РЗМ. В результате экономика проекта изначально трещит по швам.

Тем не менее переработка сырья на СМЗ непрерывно растет с 2010 года. Тогда она составляла минимальные 5,3 тыс. т, а в 2015 году достигла уже 8,5 тыс. т. Выпуск соединений редкоземельных металлов растет не столь уверенно – его минимум приходится на 2013 год (1,4 тыс. т). Но по итогам 2015 года СМЗ произвел 2,3 тыс. т соединений РЗМ, превысив прошлогодний показатель на 8% (рис. 3).


Также в 2015 году СМЗ показал рост выручки – до 6,4 млрд рублей (+24% к предыдущему году) – и рост прибыли. Последняя увеличилась в целых 12 раз, до 474 млн рублей. Что примечательно, в 2015 году значительно выросли продажи продуктов переработки лопарита (РЗМ плюс оксиды титана, ниобия и тантала) в России – на 57% в валюте, до $21,2 млн, или в 2,5 раза в рублях, до 1,3 млрд рублей. Последний раз такое наблюдалось в 2012 году, когда объем российских продаж превышал $34 млн – обычно он в два и более раз меньше. Сколько в этой сумме РЗМ, а сколько – титана и ниобия, увы, не раскрывается. И есть подозрение, что успехи эти не обошлись без участия государства.

В 2016 году завод продолжал наращивать объемы продаж в денежном выражении. По итогам первых шести месяцев выручка достигла 3,2 млрд рублей (+2% к аналогичному периоду прошлого года), а вот прибыли это уже почти не приносило – она опустилась с 252 млн до 8,9 млн рублей. Причиной завод указывает резко возросшую себестоимость своей продукции, которая прибавила 19%.

При не самых плохих производственных и финансовых результатах СМЗ отнюдь нельзя назвать «тихой гаванью». Про невыплаты зарплат последнее время, к счастью, не слышно, а вот конфликты между владельцами завершились совсем недавно.

До 2011 года предприятиями владел тогдашний гендиректор «Сильвинита» Петр Кондрашев вместе с партнером Анатолием Ломакиным. После продажи «Сильвинита» в рамках слияния с «Уралкалием» Сулейману Керимову «в нагрузку» достались и редкоземельные заводы. Примерно в это же время среди владельцев появляются миноритарии, в числе которых с пакетом 7,04% – Татьяна Слюсаренко, соратница кировского губернатора Никиты Белых.

В феврале 2014 года г-н Керимов избавился от «Уралкалия», а контрольные пакеты акций Ловозерского ГОКа и СМЗ продал обратно Петру Кондрашеву, по данным газеты «Коммерсантъ», за $120–200 млн (4,2–7 млрд рублей) при капитализации одного СМЗ в $70 млн (2,1 млрд рублей).

В декабре 2015 года Петр Кондрашев выкупил практически все акции своих бывших предприятий – доля Татьяны Слюсаренко сократилась до 0,025%. Что не помешало ей в январе текущего года подать иск с требованием признать недействительной как раз консолидацию акций в руках бывшего владельца. По информации СМИ, иск был нужен, чтобы на время судебных разбирательств по старым долгам предприятий заблокировать все действия, в том числе и собрание акционеров СМЗ, назначенное на март.

Конфликт сопровождался небольшой информационной войной с обвинением мажоритарного акционера в нежелании развивать предприятие, ориентации на экспорт и экономии на зарплатах. Тем не менее собрание состоялось и совет директоров, где у миноритариев оставались представители, был переизбран.

На текущий момент 24% акций СМЗ принадлежат непосредственно Петру Кондрашеву, по 25% – Тимуру Старостину и Игорю Пестрикову, еще 15,5% – Сергею Кирпичеву. Последних трех считают номинальными владельцами, действующими в интересах г-на Кондрашева. Оставшиеся 10% по-прежнему в руках миноритарных акционеров. Так что это может быть еще не финал.

Что касается других проектов, они оставляют еще более странное впечатление.

Труднодоступное Томторское месторождение в наиболее холодном регионе Якутии обещают начать осваивать в 2020 году. Из 145 млрд рублей, предусмотренных программой поддержки редкоземельной отрасли, из бюджета предполагалось выделить только 23,5 млрд рублей. Остальное должны найти частные инвесторы.

В настоящий момент в качестве такового выступает только «ТриАрк Майнинг», созданное госкорпорацией «Ростех» и группой ИСТ. Компания обещает потратить около $1 млрд на разработку Томторского месторождения, отработку отвалов монацита в Красноуфимске и создание гидрометаллургического завода мощностью 4,5 тыс. т феррониобия и 10 тыс. т оксидов РЗМ (РЗО) в год.

Ранее дочерняя структура «ТриАрк Майнинга» – ООО «Восток Инжиниринг» – выиграла аукцион на разработку участка «Буранный» Томтора, заплатив свыше 1 млрд рублей. Компания начала геологоразведку, которую планирует завершить к 2018 году.

Сколько частных денег у «ТриАрк Майнинга», а сколько государственных – разобраться сложно. Известно, что в 2013 году группе ИСТ принадлежал контрольный пакет компании, 25,005% было у структуры «Ростеха» «РТ-Глобальные ресурсы», еще 24,99% – у структуры фонда Telconet Capital Сергея Адоньева, Альберта Авдоляна и Дениса Свердлова (владельцы Yota). Позднее стало известно, что Денис Свердлов, успевший побывать замглавы Минкомсвязи, лично стал владельцем 5% в ООО «ТриАрк Майнинг».

По сообщениям СМИ, все трое достаточно близки к руководству «Ростеха» и вполне могут представлять в СП его интересы.

Таким образом, получается, что из обещанного на освоение Томтора $1 млрд минимум половина может оказаться государственной. А остальное доберут кредитами, в лучших российских традициях выданными на неопределенный срок «частными» Сбербанком и ВТБ. Найдет государство столько денег – Томтор, возможно, освоят. Не найдет – он разделит судьбу Удокана.

Но это только этап добычи. А совсем недавно, 29 июля текущего года, в Великом Новгороде на заводе группы «Акрон» был запущен новый комплекс по переработке апатит-нефелиновых руд с получением редкоземельных элементов. Сообщалось, что из технологических потоков переработки апатитового концентрата извлекаются церий, лантан, неодим, а также концентраты легкой, средней и тяжелой групп РЗЭ.

Сырьевой базой для производства служит апатитовый концентрат, поставляемый с ГОКа «Олений Ручей» (также входит в группу «Акрон») в Мурманской области. Стоимость проекта составила около $50 млн, реализация заняла более 5 лет. Зато это единственное на территории России предприятие, способное производить разделение РЗМ.

По этому поводу в Великом Новгороде было собрано целое специальное тематическое совещание под руководством Владимира Путина. На нем стало известно, что программа поддержки РЗМ-отрасли уже обошлась более чем в 8,5 млрд рублей (официально государственных денег – половина).

По словам главы государства, перед российскими учеными и промышленниками сейчас стоит задача обеспечить конкурентоспособность наших производственных отраслей.

Вот только запущенной установке, как скромно отмечалось в пресс-релизе, только предстоит выйти на режим промышленного производства. И мощность ее составляет 200 т оксидов в год. А значит, до рентабельности и реальной конкуренции в масштабах мирового рынка еще очень далеко. Хватит ли РЗМ российским потребителям – неизвестно, т.к. достоверно неизвестны их потребности.

Западные аналитики оценивают российский спрос в 1000–1500 т РЗМ, но какая его доля представлена готовыми изделиями, определить затруднительно.

А ключевой вопрос и проблема развертывания масштабного производства в России на самом деле очень близки к китайским. Даже если действительно освоить Томтор и производить разделение РЗМ на своей территории, почти весь сбыт – за границей. Цены на редкоземельные металлы уже невысокие, предложение явно опережает спрос, и выбросить на рынок новые объемы – значит гарантированно обвалить его.

При этом загнав самих себя в состояние абсолютной нерентабельности.

И кому это надо?

Пожалуйста, оцените этот материал


        Отлично (5)
        Хорошо (4)
        Удовлетворительно (3)
        Плохо (2)
        Очень плохо (1)


Результаты голосования здесь

Внимание!!! Копирование, перепечатка или распространение иным образом материалов, размещенных в разделах "Аналитика" сайта MetalTorg.Ru, возможна только с письменного разрешения редакции ©



Выставки и конференции по рынку металлов и металлопродукции