Металлопрокат на Металл Торг.Ру
  РЕГИСТРАЦИЯ
  НОВОСТИ
Рынка металлов
Новости компаний
Торговой системы
  АНАЛИТИКА
Черные металлы
Цветные металлы
Драгоценные металлы
Металлолом
Сырье
Статистика
МеталлСТАТ
Индекс цен России
Мировые цены
Цены на биржах
Вопрос месяца
Публикации
  МЕТАЛЛОТОРГОВЛЯ
Металлоторговля
Каталог
Прайс-листы
Товары и услуги
Доска объявлений  <<
Classified
Подшипники
ГОСТы и стандарты
Список должников
  ПОЛЬЗОВАТЕЛЯМ
Регистрация               <<
Подписка
Вопросы FAQ
Форумы
Биржа труда
Металлургический чат
Разделы
Информеры
Выставки
Реклама
Контакты
  РЕГИСТРАЦИЯ
  ПОИСК ПО САЙТУ


Цветные металлы

Новости Аналитика и цены Металлоторговля Доска объявлений Подписка Реклама


13.02.2015    Олово движимое и недвижимое



Непростой, особенно для России, 2014 год закончился. Подведение итогов только началось, и полной отчетности еще ни у кого нет. Но мы попытаемся сделать хотя бы предварительные выводы о состоянии рынка олова. Мирового и, конечно же, российского.

Общемировые тенденции

Олово можно с полным правом назвать «падчерицей рынка цветных металлов». Формально входя в группу биржевых металлов, его объемы торгов исчисляются десятыми долями процента от общего оборота. Однако, как и «большими» металлами, оловом занимаются целые группы аналитиков, регулярно публикующие различную статистику и отчетность. «Различную» – стоит понимать буквально, ибо отличается она весьма существенно.

Например, для давным-давно прошедшего и обсчитанного 2011 года британский International Tin Research Institute (ITRI) дает цифру 290 тыс. т добытого олова по всему миру. Британская же геологическая служба (BGS) – 307 тыс. т, Геологическая служба США (USGS) – 256 тыс. т. Аналогичные расхождения царят и в цифрах оценки объемов выплавки олова (рис. 1), но тут их хотя бы можно объяснить различным учетом вторичного переплава.


С потреблением ясности еще меньше – в одни и те же годы одни группы говорят о дефиците олова, другие – об избытке. Поэтому мы свели всю доступную информацию в некий «средний» результат (рис. 2).


Считается, что наибольшее влияние на рынок олова имеет Индонезия, где сосредоточены наиболее богатые и легкие для освоения месторождения. Примерно с 2010 г. индонезийское правительство всерьез озаботилось упорядочиванием и легализацией добычи в стране. Сначала были приняты ограничительные меры для борьбы с нелегальной добычей, позже – введены стандарты качества на продукцию, допущенную к экспорту. Затем – правило обязательной продажи олова на местной бирже. О том, что добыча и экспорт вот-вот сократятся с 90–100 тыс. т в год до 55–60 тыс. т, заявлялось не раз – и в 2012 г., и в 2013 г., и в 2014 г. Правда, ни разу этот прогноз не сбылся. Не сбудется он, скорее всего, еще долго. Добывающие компании исправно находят способ обойти ограничения. Сырье становилось металлом, металл становился припоем и т.д. В результате закон вроде и действует, а поставки так и не сокращаются.

Правительство регулярно старается «затыкать дырки» в собственных законопроектах, но очередное приближение биржевых котировок к уровню себестоимости производства на небольших заводах ($20 тыс. за т, рис. 3) снова и снова охлаждает стремление так уж зажимать основных работодателей и налогоплательщиков в стране.


Вот и в этот раз планировалось с 1 января 2015 г. отменить разрешение производителям припоев не продавать свой товар на бирже. Однако вместо этого решили отнести припои к готовой продукции и не распространять на них данное правило вовсе.

Что касается Китая, то экспортно-импортная торговля чистым оловом у этой страны совсем невелика: импорт в 10 раз меньше объемов внутреннего производства, еще вдвое ниже показатели экспорта. А вот объемы импорта сырья впечатляют – примерно 100 тыс. т оловянного концентрата ежегодно.

Причем китайская статистика заставляет усомниться в корректности спада мирового производства, о котором говорят международные группы (рис. 4).


Китай является основным мировым производителем и потребителем олова, и он явно наращивает обороты. Индонезия и Малайзия фактически работают на него, а значит, вряд ли снижают поставки. Все вместе они добывают и перерабатывают 2/3 мирового выпуска олова. Кроме отраженного на графике выпуска рафинированного олова есть значительные объемы выплавляемого по всей стране небольшими заводами вторичного металла. Они о своей деятельности западным аналитикам не отчитываются, но, по разным оценкам, могут добавлять еще 20–30% к объемам. В итоге, по нашему мнению, реальный спад мирового производства если и имел место, то закончился еще 2 года назад и был гораздо мягче.

Столь ударный рост потребления олова в Китае связан преимущественно с его электронной промышленностью: подавляющая часть олова используется в виде припоев в различных электронных изделиях, которых КНР выпускает все больше. Отказ от свинца в припоях дополнительно подстегивает потребности в олове. Традиционные же применения, такие как изготовление жести, латуни и бронзы, постепенно сдают позиции. Особенно нелегко упаковочному сектору – жестяные банки явно удерживают позиции только в секторе пищевых консервов, да и то не всех. Химическая промышленность, где оловосодержащие соединения применяются при производстве ПВХ в качестве катализаторов и биоцидов, показывает относительно стабильные результаты (рис. 5).


В ближайшее время серьезных перемен ни в рейтинге стран-производителей, ни в структуре потребления олова не ожидается. Объемы выпуска электроники в КНР будут расти, особенно если экономика главного торгового партнера – США – продолжит восстанавливаться.

Возможна поддержка спроса и со стороны научно-технического прогресса. Уже несколько лет обсуждается возможность замены графитовых анодов в литий-ионных батареях мелкой электроники на оловянные. Преимущество технологии в том, что не требуется

никаких существенных изменений в конструкции и габаритах батареи, а запасаемый заряд в лабораторных экспериментах оказывался больше стандартного в разы.

Мода на электромобили также может повысить потребности в олове: самые раскрученные в мире электромобили от Tesla ездят на тех же Li-ion аккумуляторах, которые описаны абзацем выше. А для электромобилей увеличение заряда и потенциального пробега – ключ к успеху.

Олово в России

Российское производство рафинированного олова единолично много лет представлял Новосибирский оловянный комбинат (НОК). Представлял – потому как в 2010 г. предприятие попросило о собственном банкротстве. Долгов у него к тому времени набралось под 1,7 млрд руб., а перспективы их возврата были весьма туманны. В 2011 г. на заводе была введена процедура наблюдения, с лета 2013 г. – открыто конкурсное производство. Объемы производства скатились до 1/20 от номинальной мощности комбината (рис. 6).


И хотя выручка почти не падала, дела шли все хуже: по итогам 9 месяцев 2013 г. чистые убытки превышали 450 млн руб.

Главная причина банкротства на фоне весьма неплохой рыночной конъюнктуры – «развод» с основным поставщиком сырья – компанией «Сахаолово».

Забегая вперед, скажем, что разрыв не пошел на пользу ни одной из компаний – обвал цен во второй половине 2008 г. поставил крест на экспортной экспансии российского сырья в Поднебесную, и после 2009 г. «Сахаолово» прекратило добычу.

Доставка и переход на альтернативное оловосодержащее сырье в Новосибирске были возможны, но с рентабельностью становилось совсем туго. В 2012 г. ФТС РФ зафиксировала поставку 550 т оловянных руд и концентратов в Новосибирскую область по цене $6000 за т из Бельгии (Umicore). В 2013 г. поставки сократились до 118 т, а цены поднялись до $6700 за т. Что интересно, из куда более близкого Казахстана оловянное сырье в том же году ввозили уже по $13 000 за т. В 2014 г. казахские поставки сохранились в совсем небольших объемах, но цены уже стали запредельными – более $23 000 за т.

Стоит отметить, что в банкротстве НОКа много неясностей и странных событий. Одно из последних – продажа в декабре 2014 г. части имущества предприятия, включая дебиторскую задолженность.

Сумма продажи составила 105 тыс. руб. В состав лота вошли дебиторская задолженность ЗАО «Северский стекольный завод» в размере 119,5 млн руб., ООО «Тянь-Шаньолово» в размере 53,6 млн руб., ЗАО «Хинганолово» – 36,1 млн руб., ООО «ЭйрЮнион Эр Эр Джи» – 29,6 млн руб. и др. Покупателем стало ООО «РАСТА» (Новосибирск), директором и учредителем которого является руководитель ОАО «ЦНИИОлово» Леонид Вермиенко. Ранее НОК то входил, то выходил из состава акционеров ОАО «ЦНИИОлово», но фактически институт был подконтролен комбинату.

Кроме этого, продана с торгов дебиторская задолженность ОАО «Оловянная рудная компания» в размере 6,4 млн руб., ООО «Автостройспецтехника» – 80,7 тыс. руб., ОАО «Алтай-Кокс» – 701 руб. Покупателем стало ЗАО «Русские фонды» (Москва), компания приобрела право требовать долги за 3,2 млн руб. В числе учредителей ЗАО «Русские фонды» – Константин Бейрит, который, по данным годовой отчетности НОКа на 2012 г., входил в состав совета директоров ОАО «НОК».

А в январе 2015 г. собранием кредиторов НОКа было принято решение часть оборудования оловокомбината передать на ответственное хранение ОАО «Оловянная рудная компания», за что последнему будут выплачивать 75,7 млн руб. ежемесячно.

В общем, налицо классическое российское банкротство, в ходе которого владельцы и менеджмент компании «всплывают» в самых неожиданных местах. Но вернемся к собственно российскому олову.

На данный момент единственной оловодобывающей компанией в стране осталось ООО «Правоурмийское», разрабатывающее одноименное месторождение. Компания имеет собственную обогатительную фабрику и в 2012 г. выпустила 117,35 т олова в концентрате, а в 2013 г. – 156,44 т. План на 2014 г. составлял 400 т, но, если он выполнен на те же 62%, что и прошлогодний, реальный выпуск составит около 250 т.

«Дальполиметалл» получает попутное олово при работах на месторождении Южное (менее 100 т в руде), но не извлекает его. По причине отсутствия дальнейшей переработки все добытое в России олово отправляется за границу – в 2013 г. экспорт составил 263 т оловянных руд и концентратов, в 2014-м – 538 т. Основное направление – Китай. Особенно любопытна таможенная стоимость нашего сырья – порядка $1000 за тонну.

Впрочем, в адрес одной из московских (по бумагам) фирм ежегодно из Конго поступает 450–680 т оловянного сырья по стабильной цене – $4830 за т. Речь явно идет о долгосрочном контракте. Что московская компания делает с не слишком богатым, судя по цене, концентратом – остается только догадываться.

С рафинированным оловом тоже не все гладко. Даже во времена деятельности НОКа потребители жаловались на дороговизну его продукции и предпочитали импорт. С 2008 г. объемы ввоза олова явно тяготеют к уровню 1900 т, лишь иногда опускаясь до 1700 т (рис. 7).


Основными потребителями чистого олова у нас в стране являются производители белой жести. Как видно из рис. 8, их потребности практически совпадают с видимым потреблением этого металла в стране.


Но ведь есть значительный сектор припоев. И даже несколько крупных их производителей. Откуда они берут сырье? Вариантов тут только два – вторичная переработка и импорт.

Первую отследить практически невозможно, второй – тоже. Ведь значительные количества олова поступают не как рафинированный металл, а как готовые сплавы. Мы обнаруживали оловянные припои в статистике ФТС РФ в группах графита, свинца, изделий из него и собственно оловянных сплавов. Собрать их все и посчитать – титаническая задача.

По оценкам специалистов НОКа, годовой объем российского рынка оловянных припоев составляет примерно 450 т. При этом основная часть припоев поступает уже в готовом виде, без всякой реальной переработки на отечественных предприятиях. Кроме разве что упаковки.

Да кого этим сейчас удивишь, когда лосось прячется в белорусских лесах, а насквозь отечественные соки резко дорожают из-за «внезапного» приобретения исходного сырья за валюту?

К чему идем?

Как уже было сказано, мировой рынок олова и припоев живет весьма динамичной жизнью – добыча, выплавка и потребление колеблются, но растут. Индонезия пытается усидеть на двух стульях. С одной стороны, при нынешних способах добычи олова некоторые острова архипелага скоро вывернут наизнанку в самом прямом смысле слова – добыча ведется размывом почвы, драгами, легально и не очень. С другой стороны, это основной источник доходов, а выплавка на месте часто невыгодна из-за высокой энергоемкости процесса. Своих энергоносителей в Индонезии нет, привозные – недешевы.

Так или иначе, но жизнь кипит. Российский же рынок уверенно скатился до состояния пассивного наблюдателя. Своя добыча олова у нас минимальна, переработки нет, и даже потребление по мировым меркам мизерно. Основной вид спроса на олово и припои – покупка телефонов и компьютеров.

Рабочее название этой статьи – «Паяли и будем паять». К сожалению, по мере подготовки материала становилось очевидно, что принципиально название верно, но не для нашей страны. Как раз мы-то уже практически ничего не паяем. Соответственно – и не добываем.

В принципе, в этом состоянии Россия уже была – с незапамятных времен и до 1930-х годов. Что не помешало построить Российскую империю.

По большому счету, если бы не было идеологического конфликта со всем миром – и в 1930-х никакого бы освоения дальневосточного олова не было. Дорого, трудно и в итоге нерентабельно. Так что можно считать, что все просто вернулось на круги своя.

Пожалуйста, оцените этот материал


        Отлично (5)
        Хорошо (4)
        Удовлетворительно (3)
        Плохо (2)
        Очень плохо (1)


Результаты голосования здесь

Внимание!!! Копирование, перепечатка или распространение иным образом материалов, размещенных в разделах "Аналитика" сайта MetalTorg.Ru, возможна только с письменного разрешения редакции ©



Выставки и конференции по рынку металлов и металлопродукции