На сессии «Предсказуемая энергетика для инвестиций» ПМЭФ тон задала тревожная цифра от замминистра экономического развития Михаила Каминского. Он заявил, что к 2030 году стоимость электроэнергии в России может вырасти на 63% в случае реализации всех проектов, заложенных в Генсхеме развития электроэнергетики до 2042 года. Напомним, Генсхема предполагает ввод 88 ГВт новых мощностей и модернизацию еще 64 ГВт до 2042 года и оценивается в 57 трлн рублей.

«Основной драйвер роста — это оптовая цена на электроэнергию. На рынок начинают приходить вновь вводимые объекты по ДПМ (Договору о предоставлении мощности), где помимо дорогих капиталовложений материализуются затраты на дорогое заемное финансирование и на локализованное оборудование. Все это мы в ближайшие годы уже увидим в платежах», — пообещал замминистра.

Главной проблемой, по его словам, является поиск баланса между необходимостью колоссальных инвестиций в энергетику и сохранением конкурентоспособности реального сектора.

Промышленные потребители тут же подтвердили эти опасения цифрами. Генеральный директор УК «Металлоинвест» Александр Попов сообщил, что его компания тратит на энергию порядка 70 млрд рублей в год (20–30% себестоимости), а заложенный в инвестпроекты рост тарифов на 8–9% уже в 2026-м превратился в фактические 18%, ставя под угрозу эффективность новых проектов.

Председатель совета директоров «Удоканской меди» Валерий Казикаев добавил, что для его проекта стоимость техприсоединения к сетям взлетела с 60 до 92 млрд рублей, и теперь собственная генерация, ранее отвергнутая как слишком дорогая, вновь становится альтернативой централизованному энергоснабжению.

Камнем преткновения стали регуляторные ограничения для собственной генерации, а именно норма, обязывающая объекты мощностью выше 25 МВт выходить на оптовый рынок. Промышленность в лице того же «Металлоинвеста», которому для надежности нужно 50 МВт резерва, требует пересмотреть этот порог, особенно для энергодефицитных регионов вроде Дальнего Востока, где дефицит к 2030 году может составить от 1,5 до 4 ГВт. В ответ генеральный̆ директор ПАО «Т Плюс» Павел Сниккарс напомнил логику этого ограничения: массовый уход крупных потребителей на собственную генерацию обрушит рынок, переложив бремя содержания сетей на малый бизнес и население.

А замгендиректора по инвестициям и капитальному строительству ПАО «Россети» Алексей Мольский и вовсе заявил, что энергетика нуждается в предсказуемости не меньше промышленности. Он указал на проблему неиспользуемых резервов (по его данным, новые мощности загружены лишь на 7%) и предложил встречную меру — внедрение принципа «бери или плати» (take-or-pay), чтобы потребители несли ответственность за заявленную, но не выбранную мощность. Эта идея перекликается с новым законопроектом Минэнерго, который уже вызвал шквал критики со стороны бизнеса, опасающегося роста конечной цены до 20 рублей за киловатт-час и выше.


Итогом сессии стало признание, что старая модель, где каждый платит за всех и не несет издержек за резервирование, исчерпала себя. Минэкономразвития выступило с инициативами о перераспределении «спящих» резервов через спецплощадку и предложило разрешить промышленности строить крупную генерацию для собственных нужд в дефицитных зонах с правом продавать излишки в рынок, пусть и по цене ниже ДПМ.

Со своей стороны, промышленность, например «Удоканская медь», готова к компромиссу в духе take-or-pay, но требует поэтапной оплаты подключения, а не авансирования всего проекта сразу, особенно в условиях дорогих кредитов.

Председатель правления компании «Новосталь-М» Иван Демченко прямо заявил, что все новые инвестпроекты в металлургии «исчезли в один час» с ростом ставки и курсовой волатильности. Он привел убийственный пример: тариф на электроэнергию за год (с марта 2025-го по март 2026-го) вырос на 40% (с 3,15 до 4,55 рубля за киловатт-час), и это при том, что отрасль продолжает платить акциз на жидкую сталь, введенный как налог на «сверхдоходы», которых давно нет.

Участники обсуждения достигли консенсуса в том, что предсказуемая энергетика невозможна без двусторонней ответственности и синхронизации инвестиционных циклов. Но так и не договорились, как именно развивать энергетику: вернуться к советскому «ручному управлению» через госкомпанию или все-таки использовать рыночные инструменты.